идол

Разнообразие

Сегодня экскурсия к Дому Улитке Городку Юстиции и Медгородку была многочисленные вчерашней по Городку Чекистов. Это в первый раз такое.
В первый раз было и то, что экскурсия совпала с маршем фанатов на футбольный стадион.
Флаги Зенита, колонна, коичалки и полиция все было вместо и нашим стартом.
А когда мы уходили от ОММ, то были единственными идущим против людского течения.
Дополнительный колорит.
После "городков" с приехавшими из Новосибирска коллегами активистами продвижения конструктивизма, отправились на биеннале. На завод. На Оптико Механический. На текушей биеннале я во второй раз. Но надо еще побывать. Постепенно осваивать. Один из смотрителей меня узнал. Был когда-то у меня на экскурсиях. Сказал, что вот уже месяц тут работает, но еще не успел все охватить. Хотя кто знает, что такое "охватииь" и "все"? ))
Но мне показалось что с новыми просмотрами выставка интереснее. Хотя конечно она скорее про "Смерть" чем про "Бессмертие.
По ходили между экспонатами коллега стал спрашивать в месенджере, сохраняется ли в силе мое согласие писать текст про "Игру Престолов". Сохраняется.
После биеннале новосибирцы собрались еще на экскурсию по подземному миру Екатеринбурга с диггерами. Решили оторваться по полной. Прежде чем проводить их к врачам в подземелье зашли в бар.
В баре шел чемпионат по квидичу. Полтора десятка команд соревновались в знаниях вселенной Гарри Потера. Его фанаты теперь собираются в пивных. Подросли.
Какое то разнообразие ...
идол

Игра Престолов. Часть Вторая

Игры Перстолов продолжение (3)
СЕРИАЛ КАК ЖАНР И СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТЕКСТ.
Сериалы еще недавно воспринимались как низкий жанр по отношению к большому кинематографу. В последние годы ситуация стала меняться. Киноблогбастеры все более превращаются в продукты для подростков, а телесериалы на глазах становятся «серьезным искусством». Одним из самых ярких примеров такой трансформации и являются «Игры Престолов», но как выяснилось проблема завершения и продолжения это одна из болезненных точек превращения в качественный продукт. Созданный и разогнавшийся продукт поднимал марку и качество. А характер завершение 8 сезона и перспектива длинного продолжения вселенной «Игры Престолов» отсылает к низкому жанру.
Здесь важен сам феномен завершенности и не завершенности и его связь с общим контекстом эволюции жанров.
Превращение низкого жанра в высокий феномен хорошо известный. Сам кинематограф в начале 20 века был низким жанром и медленно поднимался вверх по лестнице художественного признания. А роман превращается в респектабельное и высокохудожественное произведение в 19 веке. Становление романа с его типологическими героями самостоятельно творящих свою жизнь и проходящих через череду жизненных испытаний совпадает со становлением общества модерна. В романе относительно самодостаточная, цельная личность борется с обстоятельствами и формируется преодолевая эти обстоятельства.
Бенедик Андерсон внятно показал, что формирование романа совпадает со становлением национальной идеи и национального государства. Ключевым фактором тут является общее время. Все действия романа происходят в рамках единого времени. Общее «МЫ». Люди читающие роман осознают то что можно назвать одновременностью. Рациональный одномерный мир.
А с чем мы сталкиваемся в саге Мартина. Герои Мартина не просто смертны, они внезапно смертны. Типичная ситуация в саге это обрушение героя вроде бы занявшего устойчивую позицию. Не обязательно смерть, но радикальная смена пейзажа и ориентиров. Это обрушение один из ведущих художественных приемов. зыбкая личность в подвижных ситуациях. Это мир не классических, а постклассических реалий, он принципиально подвижен, а не наивно рационален. Герои постоянно оказываются в ситуациях выворачивания .
Именно поэтому для художественного мира Мартина важна разновременность. Тексты саги написаны из перспективы отдельных персонажей. Мартин заявлял, что события в главах его книг принципиально не одновременны. Это важное условие. Мартин создает разнокачественное время и пространство. И в том числе этим мир его произведения отличается от классического романа. И реальность Мартина это не одномерный мир национальных государств модерна, а обнаруживаемая сложность со присутствия с Другими.
И конечно для мира Мартина не случайно участие магической реальности. Еще раз подчеркну, это не механическое пристегивание истории про зомби к средневековым политическим баталиям и семейным разборкам. Все эти формы части сосуществующего разнокачественного мира. И между этими мирами есть связи.
В первоначальных сериях во время «серьезной» политической борьбы в Вестеросе приходят «сказочные» сообщения о Драконах, Мертвецах и Белых Ходаках. Сообщения из дальних миров, «здесь» не присутсвующих, вытесненных, заблокированных Стеной и Океаном и забытыми книгами Цитадели. Сообщения из мира бессознательного в «реальный» мир.
Приведу разъясняющую аналогию. Например, группа лиц пытается решить свои бизнес проблемы на месте. У них есть «серьезные» отношения с конкурентами, с властными структурами с бандитами и еще проблемы в семье и внутри их собственной группы. Они понимают правила ИГРЫ.
Но в их повседневности, например, мелькание цифр сообщающих о цене на нефть и валютных курсах если играет роль, то с задержкой. Этот отдельный мир ценообразования где то «далеко». А также какие-нибудь острые драматичные конфликты на Кавказе, Украине, Ближнем и Среднем Востоке это просто фон быта.
Обвалы на биржах Гонконга или резня в дальних регионах не являются содержанием жизни городского сообщества и их рационального поведения. Эти миры «вроде бы» живут в разных измерениях.
А Мартин все эти процессы обнажает и представляет как в разрыве, так и взаимозависимости. Это разнородный постклассический мир, только по видимости средневековый.
Игры Престолов продолжение (4)
БРАН ТРЕХГЛАЗЫЙ ВОРОН и Дюргейм
Религиозная жизнь Вестероса лишена религиозного чувства и какого либо присутствия трансцендентного. В нем возможны самые разные формы религиозной терпимости и экуменизма и характерные только для позднего модерна.
Северяне поклоняются старым богам посредством обращения к чардревам. Чардрево главный вместитель Трехглазого Ворона который является «интернетом» Вентероса и его общей памятью. По сути это и есть все социальные связи. Трехглазый Ворон это персонифицированное сакральное Эмиля Дюргейма, который полагал, что религия как поклонение сакральному подразумевает превращенную форму поклонения самому обществу и таким образом его поддержание. Не случайно Бран довольно странно общается с людьми обрывисто. А избрание Брана на царство это такой вторичное утверждение сакрального, только не в его чистой форме, а еще раз превращенной. Это такое торжество мелкобуржуазной добродетели.
На место Возвышенной и поэтому и трагичной и драматичной монархии приходит что то более «низкое» площадное (сцена нового малого совета в котором ньювестеросцы осваивают правила управление страной). Сценаристы не показали становление новых институтов и экономических практик в практически уничтоженной стране. Они персонифицировали все новые отношения в сцене заседания малого совета.
Трагический мир закончился. Смерть отступила и спряталась по краям ойкумены Вестероса. Дракон улетел, Арья уплыла, Джон Сноу ушел на Север. Бран может все увидеть проникнуть в любой закоулок мира. Но он внешняя система. Условие существования Матрицы для новых Нео

И вот в этой авторы оставляют зрителей … и это можно длить и длить…
идол

Написал большой текст про Игру Престолов. Разбил на две части. Часть первая

Написал большой текст про Игру Престолов. Разбил на две части. Часть Первая
Игры Престолов
1
Попробуем подвести некоторые промежуточные итоги.
За прошедшее время уже много всего было написано, а также схлынули первые эмоции.
Как заметил на конференции про мании и магию/истории Марк Липовецкий мы испытываем похмелье после фильма.
Еще можно говорить о каком то депрессивном состоянии в которое погрузились многие поклонники сериала. Это не удивительно. Главный герой Джон Сноу в депрессии едет на Север, не удивительно, что зрители то же впадают в депрессивное состояние.
Ключевое состояние после окончания сериала, ощущение не состоявшегося катарсиса. Смертей много, а катарсиса нет.
Сериал приучил нас к неожиданностям, к неожиданным поворотам сюжета, к неожиданным смертям и открытиям. Финал сериала, также полон сюрпризов, ошарашивающих фанатов, но основное ощущение от этих ходов, это то, что сама форма неожиданного поворота отделилась от содержания и стала самодовлеющей.
От сезона к сезону, чем дальше от литературной основы, тем больше, сюжет сериала становится «уже» по охвату персонажей, по охвату социальной среды событий, и, следовательно, взаимодействий и противоречий.
Очевидно, что сценаристам было трудно и невозможно удержать, ту широту которая была в книгах Мартина. Мартин и взялся за написание саги, в том числе и потому, что она позволяла выйти за рамки сериальных ограничений. Но сейчас не важно, какие у кого были, планы, соглашения, одобрения и т.п. Важно, то, что получилось.
В последних сезонах сюжет персонифицируется, он превращается в историю движения двух героев навстречу друг другу с последующей трагедией, с неизбежной трагедией. Но дело в том, что такое движение сюжета именно в такой форме, фактически обесценивает все остальное и лишает сериал ауры.
Я регулярно читал в фейсбуке сценаристку Лилю Ким, ныне живущую в Лос-Анджелесе и работающую в Голливуде. Она интересно рассказывает о своей американской жизни, а также раскрывает логику работы киноиндустрии и специфику построения различных сюжетных линий и изменений персонажей (арок героев).
Интересно, то как она описывала и сама реагировала на выход каждой серии последнего сезона.
В целом она очень положительно отзывалась о работе сценаристов. Показателем мастерства было и растущее недовольство фанатов. Недовольство показатель не равнодушия. Если миллионы людей эмоционально переживают «неправильности» сериала, то это показатель успешности кинофраншизы . Удачная франшиза порождает свой собственный смысловой универсум и соответствующий фандом. Нормой является то, что на определенном этапе возникает конфликт между фандомом и создателями франшизы . Фандом оказывает давление и может даже повлиять на сюжет, но все же для жизни франшизы самостоятельность авторов решающий фактор. Сценаристы должны последовательно проводить «арки характеров» и не вестись на ожидания «толпы».
Третья серия Битвы с мертвецами вызвала массовое недовольство зрителей. «Темно и ничего не видно». Множество «боевых эпизодов» к которым «военные эксперты» предъявляли претензии. Неожиданным для многих оказалась и само стремительное исчезновение армии мертвецов как игрока сериала. Выяснилось, что Король Ночи совсем не главный противник в сериале. Он не главный герой, а служебный (филер, наполнитель) служащий только для того, чтобы нагнетать эмоции. Каким образом эти темы предполагается решать самим Мартином в книгах можно только гадать. Очевидно, что должна быть содержательная связь между магией, мертвецами и событиями внутри отношений главных героев, но создателям сериала пришлось эту связь разорвать, оставив только механическую привязку одного сериала про зомби к другому сериалу про динамику отношений «людей» друг с другом.
Лиля Ким в отличие от неудовлетворенных фанатов с восторгом приняла третью серию. Мастерски сделанная в подаче саспенса. Я тут с ней солидарен. Серия совсем не про структуру битвы. Она про «Ужасное» и про возможность или невозможность контакта с ним. И как я писал, тот факт, что Короля Ночи убивает именно Арья в конкретном месте у Чардрева в конкретной ситуации высшего напряжения (и смешение всех границ и правил реальности) отсылает к ритуальным структурам отношения с Ужасным, Сакральным, Травматическим. Однако у этой темы должно быть развитие, а сериал все оборвал.
Лиля Ким устав от неудовлетворенных фанатов и «специалистов в кинематографе» объявила, что будет банить всех критикующих сериал.
Для меня было полной неожиданностью, когда я обнаружил, что не могу войти в ее ленту. Я с ней не френдился, просто заходил в аккаунт. Не комментировал, и не выражал недовольства. Наоборот, мне нравилось, то как она анализирует. Но один раз я дал ссылку на ее аккаунт с комментарием, что вот есть пример интересного анализа. В итоге попал под горячую руку ( и не могу здесь дать на нее ссылку ). Хотя возможно эта горячая рука все-таки связанна и с тем, что Лиля чувствовала возрастающее напряжение в восприятии сериала зрителями, и стала выстраивать СТЕНУ, не особо разбираясь, кто и что пишет.
Показательно, что после следующих эпизодов отношение к сериалу у нее стало меняться. Прошел своеобразный цикл. Первоначально она столкнулась с очень сильной негативной реакцией на происходящее в сериале уже не от абстрактных фейсбучных хейтеров, а от членов своей семьи. А финальная серия вызвала и личное сильное разочарование.
Повторюсь, формальная игра сценаристов в эффектную схему оторвалась не просто от ожиданий зрителей, но и логики ПОСТЕПЕННОГО развития ситуаций и характеров (не хватило серий) и логики связывания концов.
Сериал закончился, но завис в неопределенности. Это такой не завершенный половой акт. Задержался и отложился на неопределенное время и ощущение, что все не так.
Игры Престолов продолжение (2)
КАТАРСИС и СЕРИАЛ
Поговорим о катарсисе и природе сериальности с его феноменом ОТЛОЖЕННОСТИ.
Кинематограф, театр, роман и др художественные формы восходят первоначальным мифоритуальным формам. Миф и соответствующий ритуал повествует о первоначале следовательно о рождении и обновлении. Жертва и жертвенный обмен составляют сердцевину ритуала. Аристотелевский катарсис (сопереживание зрителей гибели героя и последующее очищение души) наследует ритуальным жертвоприношениям посредством которых социум поддерживает себя в течении смены времен и способ обновления. Дети сменяют отцов, старое уходит новое рождается, конфликты ищут форму для разрешения. Драматизм переживания обеспечивается тем, что жертва происходит «всерьез», не «понарошку» участник ритуала реально эмоционально переживают смерть и новое рождение.
Не будем восстанавливать весь ход мировой культуры и искусства, сошлемся на «Звездные войны». Известно, что создатель саги Лукас много общался с Дж. Кембелом автором постюнгианской мифоритуальной концепции «Тысячаликого героя». И все отношения «Люк, я твой отец!» и последующие поединки и обмены благородством и прочее отсылают к базовым мифологическим сюжетам.
Однако современная культура вытесняет смерть и символический обмен простой циркуляцией знаков(Бодрийяр). Суровые мифы превращаются в добрые сказки. Переживание Трагического замещается щекотанием нервов. Ритуальное обновление и начало нового цикла замещается сериальным ПРОДЛЕНИЕМ.
Ритуал воспроизводится это цикл. Но для эффективности каждый ритуал должен быть последним и окончательным. И каждый раз когда зритель просматривает «Звездные войны» или «Иронию Судьбы» то он заново переживает ритуальную смерть и новое рождение героев и соответствующего социума.
Но когда в современной культуре появляются продолжение «Иронии Судьбы» или продолжение «Звездных войн», то это обесценивает и выхолащивает (кастрирует) первоначальную мифоритуальную структуру получается, что ТАМ в начале решение было не окончательным. Цикл был не полноценным. Получающийся сериал эксплуатирует первичную энергию мифа, «растягивает» ее. Жвачка вместо еды, но на долго.
Что произошло в «Игре Престолов»? Я писал, что Джон Сноу не может выжить. Он подобен Снегурочке, результат союза Льда и Пламени. Он живой мертвец. Его убивают несколько раз. Один раз ножом братья ночного дозора, один раз в битве бастардов, а съемки показывают его фактическую смерть и новое рождение, и потом он тонет в битве с мертвецами. Приключения Джона Сноу это типичное путешествие скрытого царя, который собирает силы и магию Неба, Земли, Огня, Воды и соответствующих им социальных сил. Он такое интегральное целое. Его перерождения подразумевают космическую миссию держать Универсум. И восстановив Универсум он должен уступить мир обычным людям. Людям которые создадут памятники и ритуалы и с их помощью будут поддерживать этот Универсум.
Также я писал, что Арья не может выжить. Она служительница бога смерти, она убийца, собственно она и ничего не знает кроме смерти. Она откололась от семьи, потеряла лютоволка и выступает такой неприкаянной душой. Именно эта приближенность к смерти делает Арью тем персонажем который может убить Короля Ночи. Но причастность к смерти не дает жизни. Опять таки в течении своих приключений она получает рану в живот после которой падает в канал. В книге Мартина есть эпизод в котором Пес (Сандор Клиган), объясняет Арье, что раненный ею в живот человек не выживет. Но сама Арья в сериале выживает после такого ранения. Это явно знак ее особой роли. Но если все это пропустить как делают в конце концов сценаристы саги, то все содержание выхолащивается, опустошается.
Мои предсказания не сбылись. Сценаристы просто разорвали магическую часть сюжета и часть о внутри семейных разборках. Правда, им пришлось найти промежуточное решение. Джона отправляют на Север, а Арью на Запад. По сути это заместители смерти. На юридическом уровне ссылка в ночной дозор это гражданская смерть, на мифологическом уровне путешествие на Север это путешествие в страну мертвых. В скандинавской мифологии великанша Hell правительница царства мертвых, расположенного одновременно и на севере и в других подобных местах. Go to Hell и Go to North, а заодно и Go to Siberia это примерно одно и тоже с тем когда кого то матом посылают. И странствия Арьи это также субститут смерти. Ее можно сравнить с Одиссеем. Одиссей не может вернуться домой. Он вечный странник. Возвращение Одиссея на Итаку (Одиссея) это только фрагмент его бесконечных путешествий. В конце концов, он должен погибнуть от руки своего собственного сына Телегона от нимфы Цирцеи.
Только в случае превращения мифа в (возобновляемый) телесериал вся история превращается в жвачку дурной бесконечности. Можно играть с Арьей, Севером, Драконом сколько угодно.
идол

3 серия Игр Престолов

Про 3 серию Игр Престолов
Несколько замечаний.
И книги и сериал приучили к неожиданным поворотам сюжета. Собственно это один из основных приемов построения «текста» саги. Есть противоречие между ожиданиями читателей, а теперь в основном зрителей и того, что происходит в сериале. Иногда к5ажеться, что этим приемом создатели сериала злоупотребляют. В частности, они оставили в живых большую часть главных персонажей после битвы «длинной ночи». А все ожидали что смертей будет больше.
Однако надо заметить, что особенностей 3 серии есть и свою внутренняя мотивировка.
Много написано о том, что битва происходила бездарно с нарушением азбучных (для зрителя) истин. Но если вспомнить битву Бастардов, то там тоже все ее содержание строилось на нарушении ожиданий зрителя и «неправильных» действиях героев. Рикон бежал не зигзагами, Джон Сноу рванулся его спасать, его войско бросилось за ним и все плохо для них кончилось бы, если бы не Санса.
Битва Бастардов, чисто кинематографически это выдающееся картинка, снятая «из позиции» сражающегося персонажа (Сноу). Отстранение Шкловского как прием, но на новом уровне ( про это были тексты у киношных аналитиков).
В случае Длинной Ночи эта линии усиливается. Многие жалуются, на то, что «в темноте ничего не видно», а есть только «хрясть» «вопль». Но тут важно понимать, что тут не снимается и не показывается битва полководцев. Битва маневров и поединков. Тут сознательно, битва размывается на череду эпизодов, отдельных эпизодов. А также «враг» делается принципиально неопределенным и плохо видимым. Все последовательно расчленяется. Много пишут, про экономию бюджета. Но дело не просто в экономии. Это создание эффекта «жути». Серия про Жуть и про отдельных персонажей (человечков) сталкивающихся с этой Жутью. Серия про расчеловечевание и попытку удержать это человеческое. Она не про войнушку.
И про Арью. Опять таки убийство Короля Ночи ритуально. Он принадлежит к этому миру и одновременно не принадлежит к этому миру. Собственно такие хараткреистики и порождают Жуть и Сакральные объекты. С сакральным и жутким можно вступать в взаимодействие только в особом месте и особым людям. Поэтому все происходит в богороще. И поэтому убивает его Арья сама принадлежащая и к «этому» миру и к миру Смерти.
идол

Гинзбург и элеватор

На "Эхе Москвы" Константин Ремчуков заканчивает свое особое мнение рассказом про книжки которые читает. Сегодня он закончил рассказом о недавней покупке в "Фаланстере" первозданной книжки 1924 года Моисея Гинзбурга "Стиль и эпоха".
Показательно, что ему это интересно. И как он сказал, интересно и специалистам и не специалистам.
Это симптомы расширения внимания и в целом актуализации авангардной проблематики в современном контексте и выхода интереса за пределы чисто архитектурной и исскуствоведческой аудитории.
Ремчукова привлекло несколько сюжетов. Возможность современного ретроспективного взгляда на авангардный и что особенно важно индустриальный процесс. Рефлексии.
И собственно внимание к образу американского элеватора как важнейшего символа индустриализации, оказавшись гигантское влияние на всех кто обращался к американскому опыту.
Когда Жан-Луи Коен был в Екатеринбурге мы обсуждали с ним образы конструктивистского Сведловска. При обсуждении здания Почтампа он сказал: "Типичный американский элеватор. Тогда такое любили строить"
У Жана-Луи в этом году должна пройти выставка в Монреале про американские образы в советской индустриализации.
Тренды.
идол

Марк Меерович


Марк Меерович
Большой текст про Марка и …..
В ноябре 2006 года мы с Ларисой Пискуновой, а также с ее тогдашней студенткой Наташей Анферовой поехали в Польшу на конференцию организованную в Поронине Якубом Садовски и Зузанной Гребецки о «городах советских людей». На конференции состоялось знакомство с множеством коллег, и завязались связи, в последствие сильно повлиявшие на нашу жизнь.
По дороге в Поронин (место отмеченное известной фразой, музеем и соответствующим фильмом «Ленин в Польше») у нас была пересадка в Кракове. К нашей Екатеринбургской делегации включавшей еще и Марию Литовскую присоединялись другие участники, в том числе Михаил Тимофеев и Людмила Кривцова из Иванова.
До нашего поезда было еще пара часов, и польские студенты повели нас смотреть Краков. Мы шли, рассматривали Вавель и другие достопримечательности, а в нашей компании двое мужчин в черных пальто, постоянно с жаром, о чем то говорили почти, не обращая внимания на польский город и других экскурсантов. Позже выяснилось, что один из них был приехавший из Берлина архитектор, историк, писатель Дмитрий Хмельницкий, а второй приехавший из Иркутска архитектор, историк Марк Меерович.
Конференция была хорошей, интересной, рабочей, душевной. У нас с Ларисой был доклад о строительной жертве как мифологическом механизме конструирования нарратива городской идентичности, и мы рассматривали разные свердловско/екатеринбургские сюжеты и образы от Храма на Крови, Жукова на коне, до мафиозных кладбищ. Фотографии нам делал Тимофей Радя, тогда еще просто студент философского факультета. Мы уже занимались советским опытом и спецификой города как социально-культурного объекта, но конструктивизму и тем более жилищному строительству еще предстояло стать нашим «предметом».
Доклад Марка я помню плохо, помню впечатление добротного научного высказывания. Меня зацепила фраза, которая соотносилась с моими интересами, и которую я позже много раз буду встречать в текстах Марка, о том, что сталинским городам потребуются центральные площади для проведения парадов и выполнения идеологических функций. Ориентирование строительства на такие площади будет одним из симптомов отхода советского градостроительства от концепции «города сада».
На конференции была еще группа молодых московских архитекторов поклонников сталинской архитектуры «Иофан». Такое типичное молодежное пижонство. Они показывали слайды виртуальной Москвы, как было бы хорошо, если бы Дворец Советов был бы построен и как он играл бы вместе с со сталинскими высотками.
В кулуарах архитекторы устраивали яростные баталии.
Разница во времени между Екатеринбургом и Польшей 4 часа. Глубоким ранним польским утром, мы уже не могли никак оставаться в постели и вышли во двор. На детской площадке на качелях качалась одинокая фигура иркутянина Марка. Он уже давно там качался.
После конференции мы с Ларисой остались на два дня в Кракове. К нам присоединились Дмитрий и Марк. В этот раз мы осматривали Краков вместе, точнее мы видели, как осматривают город архитекторы. Это было не забываемое зрелище. У нас просто раскрывались глаза, распахивались, когда они начинали, что то обсуждать, показывать, дебатировать. Скрытые для профана архитектурные структуры, элементы, перестройки и добавления, цитаты и трансформации: все это неожиданно становилось видимым. Естественно мы обсуждали много тем, и было очень приятно, когда уже через много лет, Марк с удовольствием вспоминал то наше общение.
У Марка в суждениях всегда была заметна цельность и даже жесткость. И было понятно, что эта жесткость оформилась, если не говорить о личной, персональной истории, «в противостоянии с традицией», такой способ сохранения. Однако если Дмитрий был, что называется, непробиваем для диалога, монологично неустранимо последователен, то Марк живо откликался на реплики и суждения и интеллектуально был очень подвижен. Сразу было понятно, что у него высокая академическая культура. С другой стороны по различным репликам, чувствовалась принадлежность к движению Методологов Щедровицкого. Как щедровитянин Марк очень конструктивно обрабатывал эмпирический материал и выстраивал строгие работающие концепции, однако чувствовалась некоторая чисто функциональная ориентированность его научного поиска.
В последний раз я виделся с Марком, год назад во время его визита в Екатеринбург для публичной лекции в магазине «Пиотровский». Перед лекцией я провел ему экскурсию по конструктивистским объектам. Он попросил, что бы мы сделали полный круг вокруг Городка Чекистов, что бы он мог его нормально оценить. Когда мы шли между Городком Чекистов и военным городком Штаба Округа, я рассказывал о молодом архитекторе Дукельском создателе военного городка, расстрелянного в 1937 году. Марк оценивающе посмотрел на то как арт декошный военный городок, соотносится с аскетичным конструктивистским чекистским и сказал: «Видно, что молодого человека хорошо учили. Талантливый был».
В самом нашем городке его удивило расположение 13 корпуса с санчастью. Общественное и жилое пространство совмещены в одном здании и это вопреки лозунгам о функции вынесенной на фасад, внешне не заметно.
Мы обсудили специфику употребления, и «широту» значения слова конструктивизм. Марк придерживался строгой ригористической позиции. «конструктивизмом» можно называть только постройки членов ОСА, а выражение стиль конструктивизм не верно в принципе. В соответствие со строгостью употребления термина, в сфере градостроительства, главной темы Марка, выражение «конструктивистский город» или еще что подобное встречающееся в литературе или устном выступление показатель неграмотности.
При этом Марк подчеркивал, что его интересуют фундаментальные вопросы принятие решений в градостроительстве и последствия этих решений, внутренняя мотивировка решений, политическая борьба вокруг этих решений. В контексте этой позиции различные дискуссии о стилеобразовании, вопросы о специфике фасадов «мне не интересны», «я этим не занимаюсь».
Не входили в дискурс Марка и различные культурологические описания оценки в виде переходов от Культуры 1 к Культуре Два.
С одной стороны, Марк все это отодвигал, как темы которыми он не занимается, с другой естественно, за этим стояло и некоторая оценка, всех этих «спекуляций» как чего то внешнего по отношению к главным научным задачам которые советская, и затем постсоветская наука не решила и не поставила в серьезном виде, или по политическим мотивам или просто в силу привычных шор.
Однажды я даже написал Марку критическое письмо по поводу его оценки «гендерного» вопроса.
На лекции в «Пиотровском» одна из слушательниц попросила его оценить «гендерный лозунг» «освободим женщину от кухонного рабства» подразумевающий, что в конструктивистских жилкомбинатах создавалась инфраструктура: столовые, прачечные, детские сады и т.п.
Марк резко ответил, что это не гендерный вопрос, а производственный, вопрос об эксплуатации. Смысл всей этой инфраструктуры был, в том что бы вовлечь женщин в производство, что заработная плата рабочих была сознательно сделана такой, что бы семье было невозможно жить на одну зарплату, и что бы все население соцгородов было вовлечено в производство. Тема связи промышленного производства и жилого строительства была важнейшей для Марка, поэтому он и выразился резко. И тут как и проявляется и главные достижения Марка в переориентации традиционного научного описания событий ранних лет советской власти. В то же время резкость отрицания слова «гендер» как чего-то отвлекающего от главного, то же показательна. С одной стороны это отрицательное отношение к словесной эквилибристике заполонившей гуманитарное знание, с другой это, вполне понятное в случае Марка, игнорирование реального научного и политического значения гендерных исследований, которые собственно и формировались как форма анализа механизмов эксплуатации и неравенства проявляющейся как раз и через механизмы вовлечения женщин в производство (double burden).
Это подводит нас к опросу о характере методологии Марка и том сдвиге в историографии процессов модернизации, которые его работы инициируют.
Марк писал внешне не яркие, традиционные академические работы по вопросам связанным с какими-то не до конца освещенными вопросами градостроительства, жилищной политики и т.п. В результате, менялось представление не столько об истории архитектуры, сколько сам большой нарратив о советской индустриализации, ее характере и последствиях.
В результате всплывала на видимую поверхность структура современных городов с глубокими колеями path depended , из которых нам еще выбираться и выбираться. Эффективность индустриального и жилищного строительства измеряемая в голых цифрах полученных тон чугуна и стали и последующих снарядов и танков игнорирующая вопросы экономических издержек, за что приходиться расплачиваться десятилетия спустя. Сам характер и нацеленность индустриализации. Разница между лозунгами и реальными целями.
Один из главных специалистов современной философии истории Франк Анкерсмит описывает существование и сосуществование различных концепций истории, как соревнование нарративов. В какой то момент базовые образы, метафоры лежащие в основание господствующего нарратива престают работать, и оказываются смещены новыми. Сам процесс смены может быть незаметен для того кто погружен в процесс, находится внутри него. В этом смысле работы Марка связывающее воедино специфику состава жильцов соцгородов, их жилищные условия, характер производства, насильственный характер переселений и ведомственную структуру решения социальных вопросов с характером коллективизации, с закупкой американского и немецкого оборудования заводов и т.п. создавали связный вариант нарратива противостоящих привычному советскому рассказу о первых пятилетках. Отдельная работа Марка могла казаться фрагментарным явлением описывающим частный вопрос, но вместе они меняли панораму истории, потому что сейчас о характере советской жилищной политике и социально экономических вопросах с ними связанными можно говорить, только с учетом того, что то что сделал Марк становиться само собой разумеющимся. Интересно наблюдать как темы когда то впервые описанные Марком теперь становятся частью широких популярных разговоров об истории, появляются в публицистике и т.п и не всегда с ссылками на того кто начал об писать когда-то.
В тоже время, можно, заметить, что Марк наглядный пример, того, что в современной науке описывается как множественности разноскоростных времен. Разности времен (темпоральности) как собственно истории, так и историографии.
Его работы противостоят традиционному советскому нарративу и открывают новые исторические горизонты. Это так, но одновременно его методологическая функциональная жесткость делает его работы нечувствительными к методологическим поискам в рамках других походов и схем активно работавших в последние десятилетия и раскрывающие исторические горизонты прошлого в дополнительных измерениях. Это подходы, языки, языковые игры и собственно способы составления истории, рассказывание истории в 21 веке.
Пример с гендером или Культурой два или с постконструктивизмом это самые простые наглядные этого явления, но есть еще один связанный с этой темой ракурс.
В работах Марка за жилищной политикой и архитектурным творчеством вскрывается, подчеркну всегда вскрывается всесилие большевистской власти, которая лепит под себя страну. Паралельно с этим она ведет пропагандистскую шумиху обеспечивающую правомерность творимого насилия. Идеология, пропаганда лживы. Пятилетние планы не выполняются вопреки праздничным рапортам. Любые планы срываются, на местах хаос в силу не реалистичности управления и планирования. Однако большевистскую власть это мало волнует. Для нее не существенен этот разрыв декларируемых планов и реальности. И связано это с ее подлинными целями превращения общества в пластичную массу, а страны в военный лагерь готовящийся к большой войне вопреки гигантской цене.
В такой картине истории, можно увидеть подобие советологических подходов середины прошлого века (так называемой тоталитарной школы).
Получается некоторый историографический пародокс. Настаивая на детальном анализе источников, обращаясь к различным скрытым механизмам принятия решений и прочим серьезным научным походом Марк, на выходе оказывается с историографическим продуктом середины прошлого века. До Шейлы Фитцпатрик и ревизионистской школы, до все антропологических и лингвистических поворотов и прочего.
Монолитная власть определяющая все и вся.
Но нужно понимать, что такой взгляд на работы Марка возникает у того, кто работал с различными постконструктивистскими походами, занимался механизмами конструирования монологичной истории, различными постколониальными аспектами и проч и проч вариантами демонстрирующими сложный характер социальной реальности и форм ее объяснения. Но для Марка это было не актуально, потому что перед ним стояли другие задачи. Другая актуальность.

Лариса рассказала, что поехала в Москву на школе музейной активности с нашим проектом о реконтекстуализации конструктивизма в городской жизни. Вышла ранним утром из гостиницы и картинка перед ней напомнила ей ту ситуацию в Поронине в 2006 году. Пришел образ Марка на качелях. Когда она пришла на заседания школы в смартфоне появилась информация об уходе Марка.
идол

Статья "Рождение горожанина "

Ссылка на нашу статью по следам выставки Рождение Горожанина" в МИЕ. Выставка посвящена истории Института Охраны Материнства и Младенчества (ОММ) в Свердловске в социальном контексте.
https://www.knepublishing.com/index.php/Kne-Social/article/view/2479/5408
идол

Балет "Пахита" Екатеринбургский театр оперы и балета

Балет «Пахита»
Были с Ларисой и Светой на «Пахите». Возможно я потом напишу что то более подробное и связное об этом действии. А оно того стоит. Но сейчас первые впечатления.
Это очень хорошо и интересно. Можно сказать, что тут яркое художественное высказывание играющее с рамками жанров и выходящее за них и восстанавливающее их и собственно этой игрой с рамками поддерживающее их.
Я не буду ничего говорить о музыке и танцах и исполнителях. Мне не хватет компетенции для их оценки. Но это было интересно.
Хореография 1861 восстановлена с максимальной приближенностью к оригиналу. Первая постановка 1847 год. События отсылают к завоеванной Наполеоном Испании.
Три акта в которых пантомимы больше чем собственно танцев. И в дополнение Grand pas чистые балетные формы как таковые.
Для отстранения от абсурдности и наивности сюжетной линии с цыганско боливудским сюжетом, про убийства, похищения, обретения забытых родителей и карой злодеев создается несколько рамок.
Рамка посредством размещенной на заднике цитаты из «Макбета» Шекспира «It is a tale
Told by an idiot,
full of sound and fury
Signifying nothing»
Рамка визуальных цитат когда каждый акт отсылает к каким либо привычным образам из истории культуры.
И собственно игра с повествованием с этими самыми актами создает еще одну рамку.
Первый акт стилизация под реконструкцию начала 19 века наполеоновской Испании.
Второй акт самый драматичный кульминационный, с борьбой за жизнь отравлением, переодеванием и ножами убийц подан как цитата из немого фильма в котором события происходят в «авангардистской» квартире.
Третий акт и сюжетное и сценическое снижение темы. Современное пространство с мониторами транслирующими футбольный матч, с вторжением в трансляцию новостей и, что особенно забавно заставка этих новостей российская. Разрушение границ жанров проявляется и в том, что героиня восклицает «папа» увидев на экране телевизора изображение отца. При том если все персонажи одеты в современные одежды. Но главная героиня Пахита в балетной пачке.
Этим постоянным обозначением условностей и их нарушением постановщикам удается вычленить собственно игровую форму балета и собственно сюжета, и в то же время подчеркнуть художественность действа.
Интересен прием смены эпох от акта к акту, при том, что каждый эпизод это элемент линеарной структуры завязки кульминации развязки с как бы теми же героями, но они одновременно и те и не те и сюжет и един и различен. Комбинаторика линейных и вертикальных связей, синтагматической и парадигматической линий. Обозначение двойной связи (double bind) и в линеарном и вертикальном порядке. Двойную связь традиционно рассматривают как один из источников шизофрении ( в самом широком смысле этого слова).
Строго говоря в первобытном тотемизме тоже можно увидеть double bind когда племя одновременно отождествляет себя с зооморфным предком и отделяет себя от него. И это не вызывает проблем. Главное делать это ритуально правильно.
Посмодернистская произвольная игра с цитатами и реальностью это тоже способ жить в таком двойном, тройном и прочем современном мире со сложными последствиями для того кто такую реальность принимает. Или же с толкованием в сторону принижением реальности и действия (это только беззаботная игра Signifying nothing намекают постановщики).
C другой стороны подобная работа с линеарным сюжетом с переходом на разные этажи времени симптоматична для современной культуре выходящей за рамки прямолинейной линеарной истории Модерна и ищущей адекватные формы повествования.